|
Чтобы показать сложность оценки значения генетических факторов в их взаимосвязи с другими факторами канцерогенеза, расскажем поучительную историю.
В первые годы после войны ни одно сколько-нибудь Серьезное заседание по вопросам происхождения опухолей не обходилось без жарких схваток. Мы, молодые тогда врачи, специально ходили на заседания, внимательно слушая двух блестящих ученых и полемистов — сторонника гипотезы канцерогенных веществ Льва Манусовича Шабада и вирусолога Льва Александровича Зильбера. Эти дискуссии в нашей среде называли сражениями Львов. С одинаковой эрудицией и мастерством, опираясь на безупречно постав ленные опыты, выдающиеся ученые обосновывали свои, казалось бы, абсолютно несовместимые друг с другом точки зрения. Рассудило их время: оба оказались правы.
Дискуссии способствовали становлению нашего научно го образа мышления: они показали, как сложно прийти к правильному суждению. Мы еще раз убедились в гениальной прозорливости Гиппократа, писавшего: «Опыт скоро проходящ, суждение трудно...»
А вкратце суть сводилась к следующему. Путем селективного скрещивания по правилам генетики сумели вывести «высокораковую линию» мышей, в которой у самок часто спонтанно возникает рак молочной железы, и «низкораковую линию», где он случается крайне редко. Опыты были исключительно трудоемкими: для получения «чистых линий» Мод Слай из Чикаго пришлось использовать несколько миллионов зверьков.
Генетическая «подоплека» рака молочной железы у мышей сомнению не подверглась. И вдруг в 1936 году американский вирусолог Д. Биттнер показал, что если новорожденных мышат-самок «высокораковой линии» отнять у матери и заставить их вскармливать мышь «низкораковой линии», то процент опухолей, когда данное поколение вырастет, окажется у него в 16 раз меньше. И наоборот, если самка «высокораковой линии» примется кормить «чужих» мышат, у тех во взрослом состоянии частота заболеваемости повысится. Значит, есть какой-то «фактор молока», и рак молочной железы у мышей генетически непредопределен.
Дальнейшие иммунологические и электронномикроскопические исследования позволили установить, что «фактор молока» — вирус, но его действие и происхождение тесно связаны с закономерностями организма и тканей и обусловливаются ими. Так, «фактор молока» обнаружен только у мышей определенных, генетически отличающихся линий.
У мышей других линий, лишенных этого вируса, можно вызвать молочной железы канцерогенными веществами, их «фактора молока» нет. У самцов «высокораковой линии» вирус имеется, но в норме рак не вызывает. Однако достаточно ввести этим самцам женские половые гормоны, получить у них рак. Связь «фактора молока» с генетическими особенностями и постоянством внутренней среды кип та очевидна.
Следует подчеркнуть, что речь идет лишь об отдельных популяциях мышей; у прочих животных и у человека «фактора молока» не выявлен.
Каков же вывод? Несомненно участие ядра, содержащего субстрат наследственности, в трансформации здоровой и в опухолевую. Вместе с тем становится все яснее, «генетическая программа» не играет решающей роли в канцерогенезе, ибо она «срабатывает» далеко не во всех случаях; существует четко определенный и регистрируемый водораздел между наследственными процессами и развитом опухолевой клетки.
|
