|
Обо всем этом ученые вновь вспомнили в 1946 году, когда вышла в свет небольшая, в бумажных «корочках» книжка Л. А. Зильбсра «Вирусная теория происхождения злокачественных опухолей».
Сегодня нет ни одной серьезной работы в области теоретической онкологии, в которой авторы прямо или косвенно не касались бы научных воззрений покойного академика Льва Александровича Зильбера. Происходит это не только потому, что он был ярким ученым, блестящим полемистом, интересы которого были значительно шире и без того широкого круга изучавшихся им проблем. Происходит это еще и потому, что он был щедрым ученым, легко раздававшим свои идеи; многие из них успешно развиваются сегодня целыми научными школами.
Лев Александрович родился в 1894 году в семье музы канта, где все оказались необыкновенно одаренными. Сам Л. А. Зильбер был музыкален, прекрасно образован, владел иностранными языками, умел в интересной форме, доходчиво изложить практически любой аудитории самые сложные вопросы. Написанные им труды — образец литературы высокого класса.
Л. А. Зильбер послужил прототипом для нескольких героев в книгах его родного брата — писателя В. А. Каверина.
Общее впечатление блеска, которым сопровождалось все, что говорил и делал Зильбер, прекрасно соединялось с желанием, чтобы этот блеск был оценен или по меньшей мерс замечен. Друзья в шутку называли его «гусаром» — и действительно, что-то гусарское было в природной веселости Зильбера, в жизнелюбии, которым отмечены его речи, поступки, решения.
Этот высокий, худощавый, красивый человек, мастер на выдумки, не оставлявший равнодушной ни одну женщину, был крупнейшим теоретиком медицины.
Одному из нас посчастливилось много раз слышать выступления Л. А. Зильбера в пору его научного расцвета и несколько раз обсуждать с ним собственные исследования. Даже краткая беседа с Львом Александровичем давала ощущение «зарядки аккумулятора». Его короткий критический разбор принесенной главы кандидатской диссертации заставлял размышлять и о данном, конкретном материале, и вообще о направлении поиска и бренности аспирантских потуг. Спорить с ним было бесполезно вовсе не из-за разницы в возрасте и положении, по прежде всего вследствие неожиданности суждений и критериев оценки. Оставалось впечатление, что он живет в мире своих гипотез и полученных им самим фактов и оценивает представленную на его суд работу с позиций созданной им научно-философской концепции. Это было сложно для усвоения незрелому еще научному сотруднику, но заставляло видеть свое дело с неожиданной стороны.
|
