|
Многим запомнилась летящая походка Льва Александровича. Никто не видел его «бредущим» даже в последние годы жизни. Стремительность, проявлявшаяся в походке, была одной из особенностей этого необыкновенного ученого, опережавшего в своих исканиях время.
Этот яркий, страстный полемист, исходящий в своей теории прежде всего из идеи, был одновременно невероятно педантичен и последователен в собирании научных фактов. И не только принимал непосредственное участие в постаноаке эксперимента, но и с удовольствием делал предварительную работу.
Начав когда-то свою деятельность лаборантом, он умел готовить эмульсии, центрифугировать, вводить препарат Его учеников порой поражала удивительная приверженность к выполнению элементарных и нс сложных технических приемов, которые, казалось, можно было бы кому-нибудь поручить. Но такая «дотошность» не была пустой тратой времени. От ученого нс ускользала ни одна мелочь в ходе оде исследования, и потому научная оценка идеи основывалась лишь на фактах, не вызывавших ни малейшего .мнения. Артефакт — то есть случайный результат, связанный не с истинными свойствами объекта, а с неточностями опыта,— полностью исключался. Поэтому-то Л. А. Зильбер было по плечу решение масштабных вопросов в предельно сжатые сроки. Наряду с этим он умел терпеливо ждать.
В отроческие годы Лев Александрович подружился со своим земляком — Юрием Тыняновым. Потом их разлучили судьба, и встретились они почти через десять лет. Свидетель этой встречи, В. Каверин, впоследствии написал: Два молодых человека — Льву двадцать шесть, Юрию на полгода меньше — вспоминают свою гимназическую жизньь в Пскове. Как были бы оба поражены, если бы будучи, хоть краешком, открылось перед ними. О каждом из НИХ будут написаны книги. Страшная, неразгаданная доныне болезнь— рассеянный склероз — настигнет Юрия и медленно доведет его до могилы».
Именно в связи с болезнью друга Л. А. Зильбер круто сворачивает направление исследований, надеясь вернуть здоровье Ю. Тынянову и тысячам других больных. Неожиданно трагические обстоятельства лишают Льва Алсксандровича на несколько лет всякой возможности продолжать срочную работу, а потом оказалось уже поздно: друг умер.
Но среди новых шумных дел, «суматохи явлений» Зильбер не забывает о болезнях нервной системы, и как раз здесь понадобилось его научное терпение, умение годами, если нужно, дожидаться факта.
|
